Говорят, человек произошел от обезьяны. В таком случае приматы – наши кровные родственники.
А раз так, то почему бы не скрестить шимпанзе или макаку с homo sapiens?.. Фантастика? Однако в начале 1920-х годов советский ученый-новатор Илья Иванович Иванов поставил революционную задачу – скрестить человека с обезьяной. И взялся за дело с небывалым энтузиазмом…
Заманчивая идея.
В сентябре 1925 года профессор биологии Иванов направил комиссару просвещения Луначарскому докладную записку, в которой просил «в интересах науки и пропаганды естественно-исторического мировоззрения в массах» выделить средства на эксперимент. Записка поступила на рассмотрение в Академию наук. На заседании научного совета выступили светила ученого мира – академики Карпинский, Ферсман, Иоффе, Стеклов.
Несмотря на всю абсурдность проекта, ученые мужи единодушно поддержали его. Почему? В 20-х годах прошлого века идея скрещивания человека с обезьяной была популярна как никогда. Достаточно вспомнить опыты французского ученого русского происхождения Сергея Воронова! Но не он один «болел» этой темой. Подобные проекты на полном серьезе обсуждали известные ученые с мировыми именами, писались солидные труды, публиковались статьи в научных журналах.
В общем, идея витала в воздухе. Да и чего греха таить, руководителям Советского государства не терпелось заполучить искусственно выведенный гибрид. Зачем? Большевистская верхушка мечтала во что бы то ни стало подорвать влияние церкви на умы простых граждан. А что могло бы вырубить веру в Бога под самый корень, как не демонстрация получеловека-полуобезьяны.
Идея подобного скрещивания показалась весьма любопытной и отцу всех народов – Сталину. Ведь при удачном исходе эксперимента такими «полукровками» можно заселить все лагеря страны. Выносливые и бессловесные гибриды могли бы спокойно жить в специально отведенных местах, выполнять черную работу, питаться пищевыми отходами, беспрекословно подчиняться любому приказу, плодить потомство и, чем черт не шутит, воевать с недругом.
А дамы против!
Профессор Иванов выбрал для эксперимента сухумский питомник. Предполагалось скрещивать как отдельные виды обезьян, так и человека с обезьяной. Подобные «близкие контакты» должны были происходить в условиях повышенной секретности, при полной изоляции женщин – дабы исключить естественные половые сношения, а также с письменного согласия дам. Планировалось скрестить как можно больше представительниц прекрастного пола с обезьянами, во всяком случае, никак не менее пяти пар.
Но эксперимент забуксовал с саго начала. Советские гражданки высказали страшную несознательность, не желая завязывать отношения с мартышками. И даже щедрые вознаграждения, которые сулили дамам в случае удачного спаривания с животными, не помогали! Потерпев фиаско, профессор Иванов не отчаялся. Наверняка, решил он, африканские женщины более темпераментные и сговорчивые. Как-никак темнокожие красавицы обитают в джунглях, не исключено, что иногда совокупляются с теми же гориллами. Так почему бы не попытать счастья на Черном континенте?
Африканские страсти.
Неутомимый исследователь обратился с новой идеей в правительство и получил денежную поддержку. В тяжелые годы всеобщей коллективизации советское правительство расщедрилось и выделило на поездку в Африку 15 тысяч тогдашних (куда более полноценных, чем нынешние) долларов. Уж больно хотелось советским бонзам заиметь «смесь бульдога с носорогом»!
Для своих смелых экспериментов Илья Иванович выбрал Гвинею – государство в Западной Африке, где в лесах раньше водилось много диких обезьян. Ученые ловили шимпанзе сетями, ставили опыты по осеменению самок – и небезуспешно. Одно «но» – женщины-туземки наотрез отказывались оплодотворяться от обезьян, чем тормозили советскую науку!
Иванов не сдавался: договорился с властями выписать из Габона пигмеек, которые могли бы оказаться более сговорчивыми. Но доставленные иностранки тоже заупрямились. Единственное, чего добился профессор Иванов, – осеменил самок шимпанзе, которые, однако, не выдержали всех тягот пути на пароходе из Гвинеи в Сухуми и передохли.
Наперекор власти.
Родина встретила профессора неласково. Спустя два дня после прибытия ученого в Страну Советов вышел приказ правительства: все проекты закрыть, денег Иванову больше не давать! Но опальный профессор стоял на своем. Еще через несколько дней в газетах появилось его обращение к общественности.
Оказывается, он надумал переехать со всей своей лабораторией в Западную Африку и призывал добровольцев следовать за ним. Иванов не скрывал главной цели – создать человека-гориллу. Уже из Африки он сообщал в письмах знакомым: «Работа идет полным ходом. Получается не все из задуманного, однако унывать некогда… Необходимо не только увеличить число опытов искусственного осеменения шимпанзе и горилл спермой человека, но и поставить опыты обратного скрещивания…
Только НКВД не простил Иванову самодеятельности. В декабре 1930 года профессора пригласили в Москву будто бы для переговоров о продолжении работ, но прямо на вокзале арестовали и препроводили на Лубянку. Суд был скорым – Иванов получил пять лет лагерей. Но не протянул там и половины срока. 20 марта 1932 года ученый скончался от атеросклероза и туберкулеза. Казалось, его работа завершилась полным провалом. Однако не все так просто…
По следам снежного человека.
В середине прошлого века известный на Западе бельгийский исследователь и писатель Бернар Эйвельманс заинтересовался историей «Мичурина от зоологии». Желая докопаться до истины, Эйвельманс начал поиск возможных свидетелей. Ему повезло: он нашел нескольких эмигрантов, бежавших из СССР на Запад и отмотавших в советских лагерях немалые сроки. По их словам, ученые, угодившие в сталинские застенки, под присмотром НКВД занимались осеменением арестанток спермой обезьян.
Опыты увенчались успехом: удалось вывести нескольких гибридов. Их рост составлял 1,8 метра, они были покрыты с головы до ног шерстью, издавали нечленораздельные звуки и, самое главное, обладали недюжинной силой. Единственный недостаток обезьянолюдей – неспособность к воспроизводству. Советские ученые работали в этом направлении. Как утверждали очевидцы, опыты проводились под чутким руководством самого профессора Иванова. Однако тяжелая болезнь и последующая смерть не позволили исследователю довести начатое дело до конца.
«Можно только гадать: что с ними стало после закрытия лагерей? – задавался вопросом в своей книге «Замороженный, или Неандерталец еще жив?» Эйвельманс. – Они были уничтожены или умерли своей смертью? Не ушли же они в Гималаи и не стали одной из разновидностей йети…»
А почему бы и нет? Ведь известно, что снежный человек по большей части водится в горах – и не только Гималайских. Йети обнаруживали в Непале, Киргизии, Дагестане, Адыгее, на Алтае и Памире. Кто знает, возможно, именно советские ученые приложили к этому руку?